В украинский прокат вышел фильм о владельцах варшавского зоопарка, спасавших евреев в годы войны

«Жена смотрителя зоопарка» 

Режиссер Ники Каро

В ролях: Джессика Честейн, Даниэль Брюль

США, 2017, 121 мин.                  

Мне не понравился этот фильм, совсем не понравился, ну очень не понравился. Я уже устал писать о плохих фильмах про Холокост, в последнем параграфе извиняясь и объясняя, почему же я, такой-сякой, опять носом ворочу. Но новый и хороший «еврейский» фильм поди найди, да и некогда уже редактор подгоняет. И вот что я удумал: пускай читатели прочтут рецензию на этот фильм, написанную кем-то другим. Стал искать среди американской прессы. Никому этот фильм, в общем, не понравился, все же американские кинокритики не такие дураки. Но «Нью-Йорк Таймс» или «Вашингтон пост» не могли честно написать, что это плохой, бездарный фильм: ну как фильм про Холокост, или вообще про евреев, или про негритянское рабство, или про обиженную белым развратником девушку, может быть плохим? Уже сама тема делает его хорошим! Такая оценка «ни нашим, ни вашим» меня не устраивала. Тогда я стал искать в американо-еврейской прессе, рассудив, что евреи все же могут осмелиться назвать еврейский фильм, и даже про Холокост, плохим и их не обязательно заподозрят при этом в антисемитизме. И довольно легко я нашел рецензию Джорджа Робинсона в газете «Jewish Week». Правда, Робинсон тоже не решается врезать этой халтуре по полной программе, но это уже близко к истине, весьма близко. Итак, рецензия Робинсона с некоторыми сокращениями. 

Актерский состав и съемочная группа фильма «Жена смотрителя зоопарка» — очередной кинодрамы на тему Шоа — кажутся пародией на современную мультинациональную копродукцию. Исполнительница главной роли Джессика Честейн — американка, ее партнеры — бельгиец, немцы, израильтяне и ирландец. Режиссер Ники Каро — новозеландец, оператор из Праги и т.д.

Возможно, это не имело бы значения, если бы речь шла о фильме «из наших дней»: ведь крупные города Запада становятся так похожи один на другой, что киношникам нет нужды заботиться о создании специфической атмосферы и материальной среды. Но мы смотрим фильм исторический, в основе которого — подлинная история Антонины Жабинской и ее мужа — д-ра Яна Жабинского, владевших перед Второй мировой войной варшавским зоопарком, а потом, когда зоопарк пришлось закрыть, приложивших героические усилия для спасения почти трехсот польских евреев. Чтобы такая история выглядела на экране достоверно, без воссоздания предвоенной атмосферы не обойтись, а для этого авторы картины должны сначала сами ощутить кожей то особенное время. Иначе в результате выйдет, в лучшем случае, политкорректная и мастеровитая, но пресная поделка, если не подделка. Каковой, увы, данная картина и является.

Начальные кадры в радужных тонах. Антонина несется по зоопарку на велосипеде, за ней еле поспевает верблюжонок. Мы быстро знакомимся с обитателями клеток и теми, кто их обслуживает, — это идиллический мир. Тревожная нота впервые слышится с появлением на вечеринке у Жабинских лощеного, но чем-то неприятного Лютца Хека (Даниэль Брюль), личного зоолога фюрера (и такой, оказывается, был!) Что это человек нехороший, подтверждается, когда немцы захватывают Варшаву и Хек, пристрелив в зоопарке орла, приказывает адъютанту, чтобы из птицы изготовили чучело.  

Ничего халтурного мы пока на экране не видим: посредством динамичных перемен ракурсов и точек съемки Каро весьма умело рисует обстановку паники в Варшаве во время первой немецкой бомбардировки. Но дальше фильм стремительно утрачивает правдивость, напряжение и драматизм. Улицы, зоопарк, варшавское гетто — все кажется каким-то асептическим, безвоздушным и безжизненным. Польский и еврейский акценты говорящих на английском исполнителей искусственны и натужны. Сюжет старательно следует рекомендациям пособия «Как написать проходной сценарий», действующие лица не столько меняются, сколько — как футболисты невысокого класса — переходят из одного стандартного положения в другое.  Хек передвигается по заданной траектории от «зловеще обаятельного ученого» к «подергивающему усики эсэсовцу со странными антидарвинистскими идеями» (он хочет во славу рейха скрестить бизона с доисторическим зубром). Йохан Хельденберг, играющий Яна Жабиньского, метаморфизирует из «истового натуралиста и преданного мужа» в «истинного праведника» и далее в «ревнивого мужа», чтобы, наконец, стать «несгибаемым польским патриотом».

Только Честейн не меняется, оставаясь все той же Мадонной Сопротивления, идеально воспитывая сына, ухаживая за животными, с неисчерпаемым терпением врачуя психологические травмы вырванных из лап смерти евреев, как до войны она выхаживала недоношенного слоненка, и уклоняясь от похотливых подкатов Хека, не лишая его, впрочем, из тактических соображений некоторой надежды. Польский акцент получается у нее не лучше, чем у Мерил Стрип в «Выборе Софи», так же как исполнение в целом.

Если «Жена смотрителя зоопарка» представляет какой-то интерес, то разве что как неприятное напоминание о том, что картины о Шоа могут легко соскальзывать в разновидность «батального фильма о Второй мировой», но только сила и энергия некоторых из последних заменяется напыщенно-сентиментальной благонамеренностью, не только наводящей на зрителя зевоту, но и компрометирующей память о жертвах и героях Холокоста.

В общем, это заурядный фильм из разряда триллеров с романтическим флером, где саспенс поддерживается тем, что кто-то спасает евреев от нацистов.

 

Подготовил Святослав Бакис       

                         

номер газеты: